— Отец настоятель послал.

— Строгий?

— А как же иначе? — даже удивился он.

— И что же за монастырь у вас? Я и не слышал о та­ком? Новый?

— Древний, но очень маленький. Двенадцать чело­век всего, да еще трое в пустыньке, неподалеку... До ре­волюции он очень известен был... Сейчас восстанавли­вается...

— Тяжело?

— Мы живем по афонскому уставу. Это очень стро­гий устав.

— Я про восстановление.

— Ничего, с Божьей помощью... Понемножку... И сами строим, и крестьяне из соседних селений помогают.

— Из окрестных сел сюда еще добраться надо. Что ж у вас дорога-то такая... На танке не проедешь...

— Мы живем на пожертвования, нам бы обитель восстановить, а уж дорога — и вовсе отдаленная мечта. Да и монастырь ведь для уединения предназначен, это не село и не город. Мы редко в мир выбираемся. Но когда-нибудь и до дороги очередь дойдет.

— И вот так по всей России. Такое ощущение, что только в Москве двадцать первый век. Дороги — это наша «машина времени»: преодолел пространство и по­пал в прошлое... иногда далекое...

— Много путешествовали?

— Много. Хотя... Сотни и тысячи городов исколе­сил, а посмотришь на карту — и трети России не увидел. Огромная у нас страна. И счастье в этом и беда... В ка­кой-нибудь несчастной Швейцарии куда проще все на­ладить... Ах, ты!..

Лишь присутствие священника удержало меня от многократного поминания лукавого: колесо не просто прокололось — взорвалось. Хорошо хоть скорость была небольшая, и я сумел удержать машину на дороге.

— Вот незадача! — пожаловался я, возвращаясь за руль после осмотра поломки.— На ночь глядя, вдали от дороги... И на что напоролся — ума не приложу: не было там ничего...

— Запасное есть?

— Есть, но теперь возни на полночи...

— Да вы не расстраивайтесь: на все воля Божья. К то­му же мы уже приехали. Метров через сто поворот, а за ним и наша обитель. Отец настоятель уже ждет нас.