Владимира и бесконечные гирлянды озер Псковщины... Пенза, Саратов, Самара, Тольятти мелькали передо мной нескончаемым хороводом, прогоняя хандру и убаюкивая печали. Сколько хороших, веселых и добрых людей довелось повстречать мне тогда... Но одна из самых интересных встреч произошла в заснеженных лесах Карелии.
Вдоволь наморозившись у студеных берегов Онежского озера и исколесив вдоль и поперек все Петрозаводски и Медвежьегорски, я возвращался домой.
...На фоне заснеженного и безлюдного шоссе черная ряса монаха была видна издалека. Он стоял рядом с поворотом на узкую колдобистую дорожку с указателем: «N-ский монастырь. 12 км», безнадежно «голосуя» поднятой рукой. Февральские сумерки опускались быстро. Я вздохнул и остановил машину. К монахам я испытывал благодарность не только за их духовный подвиг, но и за тот гигантский объем знаний, которым они делились со мной так щедро в моих странствованиях. А долг, как известно, красен платежом...
— В обитель? — спросил я, опуская стекло.— Или в город?
— В обитель, если возможно...
Монах был молод — лет двадцать пять, не больше. Уже изрядно замерзший, с налетам инея на бровях и усах. Пританцовывая от холода, он ждал моего решения. Я кивнул на сиденье рядом с собой.
— Что ж вы так припозднились? — спросил я, сворачивая на столь разбитую дорогу, что даже мой джип, и то полз по ней с большим трудом.— Так можно и до утра простоять, ни одной машины не дождавшись.