— Если б от нас это зависело,— невесело усмехнулся я.— Стоящие у власти делают что хотят, и мы ничего не решаем...
— Это кто вас в этом убедил? — приподнял он бровь.— Или напомнить о тех временах, когда наша земля под чужим игом стонала? Если б люди тогда так думали... А ведь тогда куда как безнадежней было... И опасней. Есть старый рыцарский девиз: «Делай, что должен, и будь, что будет». Об остальном Бог позаботится. А вот отчаяние — грех смертельный. Хуже неверия. Потому что так вы и в Бога не верите, и в себя. А если никто ничего делать не будет, то как все изменится? Вы только не теряйте надежду. О, вы еще увидите, как изменится Россия. Как удивятся вокруг этому, казалось бы, уже невозможному преображению... Вы — счастливчик, вы доживете до этого... А я слишком стар... Я уже сполна потрудился, пора и на покой...
— Ну, зачем же так пессимистично?..
— Почему же «пессимистично»? Когда умирает монах — это событие торжественное, а не трагичное. Апостол Павел, вслед за Платоном, говорил, что смерть — это приобретение, а не зло. Даже Апокалипсис кончается Царством Божиим, а уж смерть и вовсе не конец, а начало нового. И тот самый пресловутый «конец света» —
это победа над злом, и боятся его только те, кто знает, что они воскреснут в последний день лишь для новой смерти. Плохо у нас знают свою веру, вот и маются суевериями. Сейчас я даже порой от священнослужителей слышу, что «согласно Библии христианство проиграет антихристу». Такое ощущение, что конец Святого Писания у них мыши сгрызли.
— Вы — оптимист.
— Ну что вы. Я с юности был лишен права на подобное заблуждение. И когда был офицером разведки, и когда сидел в лагерях, и позже, когда стал священнослужителем. Я — реалист. Потому и монах.
— В разведке?! — восхитился я.— Это еще в советские времена?
— Почти... Это долгая история... Вы слышали про Иуду Искариота?
— Все слышали. Предатель Христа. Сейчас, говорят, нашли древнюю рукопись — «Евангелие от Иуды»